Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

Доев яблоко, Амир собрал семечки в ладонь, посмотрел на них, усмехнулся и сунул в карман – по давней детской привычке, за которую, бывало, ему попадало от строгой няни.

На душе отчего-то посветлело, хотя древний Бог, славный непростым своим нравом, только что прямым текстом пояснил – борьба предстоит не на жизнь, а на смерть.

«Главное – знать, за что борешься. Я, кажется, теперь, как никогда твердо, знаю. А все остальное – как там Уаллэ говорил? Что умирать страшно, но страшнее, если ты и не жил до этого вовсе? Да, так… Действительно так»

Вспомненная гаэльская пословица, которую любил повторять брамстонский предводитель ополченцев, показалась Амиру какой-то на диво созвучной и горскунскому духу. «Совершенно разные народы. А судьба свела в одном месте, дала одного врага – и оказалось, что близкого между нами больше, чем различного. Осталось только достойно ответить на вызов этой самой судьбы!»

Размышляя так, он поспешил к своим товарищам.

Вернувшись, Амир застал картинку чуть ли не идиллическую – Кира, уже пришедшая в себя, сидела, прижавшись к драконьему боку, с другой стороны примостился Тэм, и оба они слушали Льюлу. Раненый, кстати, кажется, тоже – изредка приоткрывал глаза, посматривал на спутников, тихонько что-то иногда произносил.

– О, а вот и ты! – Обрадовалась Льюла.

– Я думал, развлекать байками вас будет Тэммар, – фыркнул Амир. – Ну, что, леди Кира, как самочувствие?

– Спасибо, уже вполне хорошо, – кивнула она. – Я, если все правильно понимаю, вижу перед собой того самого всадника, о котором только и разговоров сейчас кругом?

– Не знаю насчет разговоров, но принцесса Айду уверяет, что других всадников в Гаэли нету, – Амир уселся рядом, полез в поясную сумку, выудил горсть сушеной вишни и пару полосок вяленого мяса, предложил товарищам. Кира отказалась, зато Тэм накинулся на угощение так, будто не ел добрые сутки. Впрочем, если бы оно так и оказалось, Амир не слишком бы удивился.

– Ну, не верить сестре у меня нет причин, – Кира улыбнулась.

– Ага. Значит, я не ошибся, – хмыкнул Амир. – Вы похожи лицом с сестрой, весьма похожи.

– Правильнее сказать – мы обе похожи на отца, – кивнула Кира. – Матери-то у нас с ней разные. Впрочем, дружеским нашим отношениям это не мешает – а раз Айду считает тебя, всадник, другом – то и мне нет смысла полагать иначе.

– Как так вышло, принцесса, что на вас напали?

– Я уже говорила – понятия не имею, откуда тут разбойники. Отродясь близ собственного замка никто на наших не смел напасть!

– Ну, Крато-Май не так уж и близко, если я верно все поняла, – заметила Льюла.

– Около суток пути верхом, это и не так-то и далеко, – Кира пожала плечами. – Я взяла двоих сопровождающих, как обычно… Кто же мог знать, что какие-то грязные оборванцы, загрызи их Гончие, решат напасть?!

Принцесса начала очевидно горячиться, заговорила резко, отрывисто.

– Да и так их оборотень погрыз, – вставил Тэм. – Гончие – это что, хуже оборотней?

– Гончие – это и есть оборотни, – пояснила Кира, все еще кипя раздражением. – Гончие Охоты Зора. Странно вообще, что… ай, ладно.

– Каменные Пояса вообще-то тоже где-то недалеко должны быть… если они вообще хоть где-то есть, – непонятно почему вдруг еле слышно сказал раненый.

– Пояса – это сказка, – отмахнулась Кира. – А даже если нет, то ни Гончие, ни мифические его жрецы там не живут, на самих Поясах. Там, говорят, только иногда собираются те, кто молится Зору – на полную луну и на новолуния, и то не на каждые. И вообще, почему мы об этом говорим и куда собственно идем?

– Тут есть мои друзья, я у них живу уже второй месяц, тренируюсь, учусь всякому, – расплывчато пояснил Амир, выслушав тираду о Поясах и прочем, но решив ничего не пояснять пока.

– Отшельники, что ли? – уточнила Кира. – Я как-то давно встречала одного из них – Тирн, кажется, его звали… или Юэнн?

– Да, к ним, – кивнул Амир, про себя удивившись, что самих жрецов принцесса знает, а того, что они жрецы – нет. – Если с тихим глубоким голосом и большими глазами – то Тирн, а если молчаливый и серьезный – то Юэнн.

– Я не помню, мне мало лет было, – вздохнула Кира. – Но хорошо, что они тебе друзья. Правда, застрять не хотелось бы. Я в столицу ехала, будь она не ладна, в Даар-Кандр. Только вот что с Конхэри делать будем?

– Конхэри – это я, если что, – снова откликнулся спутник принцессы. – Да и я уж не думаю, что эти самые Отшельники, если они друзья господина аргшетрона, откажутся помочь мне добраться до замка обратно – в столицу я с этой дыркой в боку, уж извините, не ездок, Ваше Величество.

– Да это-то понятно… – протянула Кира. – Повешусь я в этой столице без кого-то из своих близких товарищей, вот чего боюсь! Со злости или с тоски – неизвестно, что раньше!

– Я могу сопровождать вас, принцесса! – встрял Тэм.

– Толку только от тебя, книжник, как от бэйриной кошки добра23, – не церемонясь, ляпнула Кира. – Ну да ведь все равно потащишься, как я понимаю!

Тэм растерянно похлопал глазами, Амир, не сдержавшись, хихикнул. Потом почему-то решил задать занимавший его вопрос:

– Кира, вы с отцом что, были в ссоре?

– Да нет, я бы так это не назвала. Немирье у меня, как и у сестры, с его придворными. Но Айду уверяет, что там сейчас все начало со скрипом, но меняться – и просила поддержки в этом изменении. Вот я почему и ехала. Меня, конечно, отец тоже не особенно в расчет принимает, но я хотя бы могу с ним разговаривать дольше дюжины минут и не сорваться на крик. Сама себе удивляюсь, если честно! – Кира оказалась смешливой и слегка задиристой, вспыльчивой, но очень отходчивой – не в пример старшей сестре. Айду, если выходила из себя, то закипала долго, а гневалась тяжело и продолжительно.

– Госпожа, а вы чистокровный эльф? – вдруг внезапно спросил Тэм, некстати влезая.

Кира глянула на него чуть свысока – при ее небольшом росте это было чуть ли не искусством, но у нее отлично получалось.

– Полукровка. А к чему вопрос-то?

– Я просто никогда не общался ни с кем из чистокровных эльфов, – смущенно признался Тэммар. – просто я подумал, что, если вы – дочь короля…

– Вон, на Конхэри полюбуйся, – фыркнула Кира, перебивая. – Чистокровней некуда.

Раненый отозвался слабым смешком, а потом добавил:

– Книжник, не называй нас эльфами. Мы говорим – элро. Это только бестолковые крайморские люди говорят «эльфы».

Кира рассмеялась в голос, созерцая ошарашенное лицо Тэммара.

Амир кивнул в ответ на вопросительный взгляд ученого – он сам уже начал привыкать, что элро-гаэль на эту тему особенно никаких предрассудков не питают. Полукровками здесь было никого не удивить – дело не в том, что их было так уж и больше, чем в том же Эллерале или, скажем, Эльфизе вообще. Просто никто не смотрел на них с каким-то особым то ли удивлением, то ли сожалением. Гаэльцы полагали, что личные отношения – личное же дело каждого, и всяк сам решает, с кем ему заводить детей, а с кем нет. Чем сложна жизнь смешанных семей, тоже никто никому особо не вдалбливает в голову – раз захотел так, за последствия отвечаешь тоже сам. Это ему Айду объяснила, когда Амир задался таким вопросом, и, кажется, это было так давно! А ведь прибыл он в эти земли в начале лета, и провел тут каких-то два сезона, собственно лето – да уже катящуюся к концу осень.

– А что такого, у эллеральцев так не принято, что ли? – отсмеявшись, поинтересовалась Кира уже у Тэма, и тот ответил:

– Чаще всего да, не принято, хоть я и не большой знаток эльфийских обычаев. Но ведь разница в сроке жизни и все такое…

– Я не припомню ни одного случая, чтоб в смешанной семье человек прожил менее пятнадцати дюжин лет – пусть наши чародеи не столь многочисленны и искусны, как крайморские или эллеральские, но увеличить срок обычной человеческой жизни в полтора-два раза им под силу. Это